текст

 текст

 Мальчик склонил голову к плечу и, прищурясь, посмотрел на закат.

 Закат был красив. Красно-оранжевый. Мальчик где-то слышал, что если смотреть на закатное солнце, то глаза будут зоркими.

 Солнце постепенно превращалось в большой оранжевый сугроб на горизонте. На планету опускались сумерки.

 Алекс быстро встал с постели из-за острой боли в животе, как и во все остальные дни. Врачи не могут сказать, что это за болезнь, но говорят, исход очевиден – смерть. Алекс еле-еле надел на себя штаны и рубашку, корчясь от боли пошёл на кухню...

 Просыпаясь утром,

 Не пойму я чуда.

 Зачем опять день

 Начинать...

 Когда один

 Ложишься ты в кровать,

 Дверь заперев,

 Чтоб не вошли.

 Подумай, что

 В холодной темноте

 Страдает кто-то один без любви...

 Может, сто лет назад, может, двести, а может, и тысячу

 Две красивых кометы в пространстве случайно сошлись.

 И неясно пускай, кто устроил ту встречу и вычислил,

 Но им было вдвоем хорошо – в этом главная мысль...

 Это всегда ужасно - умирать. А умирать молодым - еще страшнее. Вообще умирать - это такая, согласитесь, гадость, что врагу только и пожелаешь, да что там говорить, даже и врагу желать не захочешь...

 Топ-топ-топ… Это уже стало таким привычным. Топ-топ-топ… Серая лента под ногами. Нет, не всегда серая. Иногда она бывает лазурной, когда небо чистое-чистое, имеющее в запасе столько лазури, что нисколько не жалко поделиться и с дорогой, и с идущим по ней; иногда – густо-розовой, обжигающей, такой, что кажется, будто идешь по раскаленному железу; а иногда – зеленой, радующей своей свежестью и ощущением некончающейся весны.

 Но для меня она все же чаще всего бывает серой. Потому что какой толк от чистой лазури или свежей зелени, если все это – для одного. Для одного меня...

 Я ухожу.

 Дождь хлещет по щекам. А я уже и не знаю, нравится мне это или нет. Дождь – это все-таки жизнь. Пусть он даже холодный, пронизывающий, надоедливый, но все равно в нем – ощущение свободы, полета даже. А летать я давно разучился...