. Они-то его не узнали, но нам он был уже знаком. Оказалось, что араб после незапланированной встречи с Эдди решил свалить куда подальше, опасаясь за то, что бледнолицый герой расскажет о его присутствии своим друзьям. Но шахта оказалась мрачной и запутанной, поэтому, вместо того, чтобы добраться до выхода, он набрёл на Бернарда и Хэлен. Повторно описывать внешность араба, я думаю, не стоит, тем более, что приятели не могли при подобном освещении узреть всех черт незнакомца. Они поздоровались с ним. Он лишь сухо кивнул, осматривая обоих так, будто бы подбирал себе одежду. Затем человек с полотенцем на голове откуда-то достал кинжал и резко подвёл его острое, точно бритва, лезвие к горлу толстяка. Бернард выпучил глаза, никак не ожидая подобного разворота событий, но тронуться не смел. Араб прокричал блондинке на ломаном русском языке, если его таковым вообще можно было назвать, чтобы та предоставила ему вознаграждение в размере десятка тысяч долларов, если хочет и дальше видеть своего друга целым и невредимым. Хэлен посмотрела на незнакомца, как на идиота. По её взгляду можно было прочитать, что она не отдаст в чужие руки и ни единого цента, перебей он хоть весь поезд. Все надежды маньяка в одночасье лопнули, и он отпустил нож, виновато склонив голову. Почему-то в сердце светловолосой дамы это встретило жалость и она, подойдя к нему поближе, погладила его по голове, точно как какого-нибудь бездомного котёночка. Час спустя, герои сидели втроём и бросали кинжалом в мишень. Каким образом они различали цель в кромешной тьме, неизвестно даже автору. Возвращаясь к предыдущему предложению, уточню, что сидели Арнольд и Бернард – Хэлен же приходилось стоять… И совсем не потому, что больше не было свободного места, вовсе наоборот: здесь могло усесться ещё несколько десятков человек. Ей выпала честь стать той самой мишенью. Нет, Бернард, пребывая в здравом уме, конечно же, был решительно против данной затеи, но блондинка сама попросила “жертвы”. Она обосновывала своё ярое желание тем, что ей “как раз надо постричься”. Так плохо познакомившись, теперь толстяк и араб общались как старые знакомые. В ходе занимательной беседы пожиратель пончиков решил, что необходимо издать закон, чтобы таможенники отбирали не только холодное оружие и запрещённые порошки, но и блондинок, потому как они могут нанести вреда куда больше, чем сабли и наркотики вместе взятые. В доказательство своих слов он привёл тот случай, когда Хэлен перепутала окно с входом на склад. Араб внимательно слушал собеседника и активно делился мыслями по данному поводу, но когда его спросили, каким образом ему удалось провезти через границу огромный кинжал, сразу же замялся. Всё, что он смог ответить в своё оправдание, это то, что оружие ему дал “погонять” его брат, а уж как тот провёз кинжал через таможню, он не знает. Затем настал черёд вопросов новоиспечённого товарища, и он поинтересовался, какими ветрами толстяка занесло на склад. Наш герой, побоявшись, что его просто-напросто засмеют, если он скажет правду, солгал, будто сел сюда за тем, чтобы проверить свою силу воли. Быть может, и тот и другой знали, что наврали друг другу, но закрыли на это глаза. Спустя ещё какое-то время, температура в помещении заметно возросла. Стало жарко. Блондинка поначалу хотела раздеться, чтобы хоть как-то охладиться, но потом почему-то передумала. Арабский гость начал махать руками, изображая вентилятор. Ожидаемого эффекта данная затея, к огорчению, не давала.

 - Ещё один час и я умру, - злостно шутя, произнесла Хэлен.

 - Меньше народа – больше кислорода, - не менее злобно произнёс Бернард.

  И только он произнёс эти слова, как послышался очередной шум. Ситуация выглядела как в северных горах, когда при каждом не в меру громко сказанном слове с их верхов сходила грозная снежная лавина. Однако этот шум был похож на звук, когда в дверную скважину вставляют ключ, чтобы отворить дверь… Да, что там говорить – он им и был. Долгожданное чудо свершилось! На пороге стоял уже знакомый толстяку и блондинке милиционер. На его лбу красовалась небольшая ссадина от неудачного приземления на пол. Думаю, вы догадались, что перед нами стоял тот самый человек, у которого девушка стащила радар и ключи. Отведя взгляд, она незаметно достала ключ и задумчиво посмотрела на него. Видимо, у него нашёлся запасной… Кстати говоря, известная фраза “шрамы украшают мужчину” в данном случае оказалась совершенно неприменимой. На видном месте ушиб выглядел просто ужасно, поэтому милиционер пытался спрятать его за волосами и фуражкой. К счастью, он не знал, кто посмел его ограбить. Похоже, что в голове Бернарда уже давно назревал план, как выбраться отсюда целыми и невредимыми. Лишь только путь к свободе стал открыт, он претворил свой план в жизнь. Любитель пончиков демонстративно заломил арабу руки за голову и приказал лежать. Тот, естественно, ничего не успевая толком понять, был вынужден повиноваться. Милиционер удивлённо вскинул бровь, понимая происходящее ничуть не более бородатого гостя. Из его головы тут же вылетело, зачем он шёл на склад.

 - Мы поймали его, товарищ милиционер. Этот террорист затащил нас сюда и держал более суток, заставляя питаться одними лишь пончиками четырнадцать раз в день. Кроме того, у него с собой находился кинжал, которым он грозился порезать наши билеты в случае, если мы не будем выполнять его приказания, - сочинял на ходу сказку толстяк.

 - Да, мы видели, как он отобрал у вас радар и ключ, когда вы находились без сознания, - вошла во вкус блондинка и начала каблуками бить лежачего на полу араба, приговаривая – Получи, мразь! А это тебе за то, что испачкал меня лаком! А это за мою причёску! А это за то, что порвал восемнадцатую страницу первого выпуска моего самого любимого журнала.

 - Очень хорошо, что вы нашли преступника. Я вижу, он тут уничтожил половину запасов склада, - сотрудник милиции осмотрел помещение, а потом обнадёживающе добавил, - Что ж, мы обязательно с ним разберёмся. Более того, меня терзают смутные подозрения, что террорист не имеет при себе паспорта и билета на посадку, а по сему я буду вынужден снять его с поезда… Да, прекрати ты его уже бить! Лучше скажи, как тебя зовут?

 - Хэлен, товарищ милиционер, - ответил Бернард, боясь, что блондинка опять начнёт рыться по всяческим потайным местам и искать шпаргалку.

 - Отлично, тогда объясните, почему на обратной стороне радара выцарапано ваше имя? – продолжая смотреть на девушку, произнёс сотрудник милиции.

 - Вы не поверите! – затараторила блондинка, - Он тоже заставил нас это сделать… А ещё хотел, чтобы мы исписали стены матерными ругательствами, а вы представляете как сложно сделать это в такой темноте!

  По глазам человека в погонах было видно, что он куда-то спешит. Не желая терять время на итак никому не нужные ругательства, он ещё раз поблагодарил их и, не забыв захватить с собой араба, отправился по своим делам. Первое время, из-за долгого пребывания во тьме герои ходили по просторам поезда прищурившись. Не понимавшие же это прохожие, думали, что они с подозрением ко всему относились. Бернард долго не верил ушам, что Хэлен сама смогла придумать отговорку. “Ну, вот… Блондинки становятся умными. Скоро наступит конец света”, - невесело размышлял он. Наконец, друзья добрались до родного номера и увидели там своего старого знакомого. Ботаник сидел и дочитывал последнюю страницу, которую ему удалось вырвать ещё до того момента, когда книга была украдена. Конечно же, пока Бернард и Хэлен отсутствовали, он имел возможность несколько раз перечитать весь материал. Но читать одно и тоже дико надоедало… Видя, как он пробежался глазами по последней строчке и вдруг остановился, блондинка с протяжным криком “нет” подбежала и сунула ему в руки один из своих глянцевых журналов. Зрелище было, что называется, “матрица отдыхает”. Ещё не осознав, что именно находится в его руках, ботаник принялся читать. То ли это игра больного воображения, то ли ещё что, но со временем Бернард стал замечать, что волосы умника начинают светлеть, а его лицо приобретать более глупые черты. Здесь, почему-то совсем не к месту, ему пришла ужасная мысль, что если человек лысый, то очень сложно распознать брюнетка он или блондинка.

  Тем временем, поезд сильно сбросил скорость. Чтобы узнать причину, давайте отправимся в его переднюю часть, в кабину машиниста. Как всегда, он сидел с наполовину высунутым изо рта языком и смотрел вперёд, точно видел перед собой не стекло, а экран огромного телевизора, какие можно встретить в кинотеатрах. Когда скорость была сброшена, помощник машиниста спросил:

 - Можно узнать, а почему мы сбросили скорость? Мы же так отстанем от графика!

 - Так ограничительный знак же был! Ну, я решил не рисковать, не испытывать судьбу, а то милиция ещё остановит за превышение скорости, - объяснил машинист.

 - Какая милиция? Какое превышение скорости? Это был километраж! – удивлялся тупости машиниста его помощник.

  Стоило только водителям вспомнить о российской милиции, как один из её сотрудников тут же оказался за их спинами. Пришёл он не один, а в обнимку с каким-то арабом. Далее он попросил внимания машиниста и рассказал ему уже виденную нами историю. Глава поезда слушал его, но так, как будто к нему по двадцать раз на дню приходил персонал и рассказывал подобные вещи. Наконец, он закончил рассказ и спросил:

 - Что прикажете с ним сделать?

 - Месяц без сладкого, - подумавши, вынес приговор машинист.

 - Сэр, не думаю, что это достойное наказание… - не хотел соглашаться с его мнением милиционер.

 - Хорошо. Два месяца, - сказал командир.

 - Э… Простите, мне кажется, что было бы более разумно применить другой метод расправы, - неуверенно произнёс сотрудник милиции.

  Закончилось тем, что милиционер, не послушав “капитана”, решил совершить самосуд. Увы, дальше отклоняться от основной истории мы не будем.

  Вернёмся к Верди и компании. К всеобщему удивлению, не переживших отшумевшую ночь не оказалось. Когда романтик проснулся, все уже бодрствовали. Мэл пытался отцепиться от назойливого ребёнка, который так и норовил потянуть его за косички. При каждой такой удачной попытке, на лице меломана появлялась невыразимая ярость, и всё оно наливалось кровью, но стоило герою взглянуть на обидчика, как вся ненависть сразу же пропадала. Что он мог сделать ребёнку? Похоже, что это дьявольское отродье не поймёт боли Мэла, пока не отрастит такие же волосы. Не будь дураком, любитель музыки, конечно, пробовал перехватить руки малыша, но эффект был невелик, поскольку малыш мгновенно переходил к запасному плану и начинал кусать жертву. Замеченная же жертва, пребывая в жуткой агонии, считала каждую минуту. Времени до прихода родителей оставалось совсем немного. Романтик перевёл взгляд на Арнольда. Он сидел за столом и упивался горячим чаем. Своей позой он почему-то напомнил Верди типичного англичанина. Для полного сходства не хватало разве что заменить его вечно сидящий на голове платок на котелок. Движения железного человека были сонными и неторопливыми. Очевидно, его разбудил крик Мэла и сдержанный хохот ребёнка. Он был зол, но ругаться не стал, потому что видел, что его друг нисколько не виноват, а дитё просто не осознаёт свои поступки. Он был разбужен, но, увы, при свете силач спать не мог. Звезда несла в лучах радость и свежесть, заряжала хорошим настроением каждого, к кому прикасалась ими. Арнольд открыл окно и сию же секунду со стола полетели всяческие бумажные изделия, вроде салфеток. “Неужели, поезд, наконец, набрал скорость?”, - подумалось ему. За тем же столиков, напротив сонного героя сидел Эдди и, как обычно, с нескрываемым страхом поглядывал по сторонам. Ему постоянно казалось, что вот-вот из-за какого-то угла должно выскочить что-то страшное и забрать его к себе в ад. Явно чувствовалось влияние страшных сказок на ночь в детстве. Краем глаза бледнолицый пассажир посматривал на забронированное место под кроватью. Количество километров в час росло и это не могло не радовать. Количество ударов сердца в минуту росло примерно с такой же скоростью, а это не могло не расстраивать. Похоже, с такими темпами герои могли прибыть к пункту назначения даже раньше установленного срока. Вдруг до ушей Верди донёсся сердитый возглас Мэла. Видимо, адское создание окончательно вывело его из себя. Это было ново, а посему приковало всеобщий интерес. Здесь надо упомянуть, что меломан относился к разряду таких людей, которым всё фиолетово, и разозлить по-настоящему его было очень нелегко. Если мои слова не внушают вам доверия, то предлагаю послушать историю Арнольда. Впрочем, я расскажу её сам.

  По меркам Мэла, это было не очень давно, по меркам же силача “словно сотни лет прошли с тех пор”. Вдвоём они прогуливались по весеннему парку. Деревья и прочие растения только начали распускаться и их первые ростки выглядели особенно свежо после недавно отшумевшей зимы. Чувствовался приход новой жизни, приход чего-то революционного, чего-то глобального, поистине божественного. Так всегда и везде: из умершего рождается живое. Оно расцветает, достигает своего апогея и, когда минует этот момент, начинает загибаться. Затем оно умирает, приходит в недвижимое состояние и лишь приходит оттепель, как планета снова преображается и цветёт по-новому… Круговорот бытия. Асфальт был мокрым от недавно навестившего друзей дождя, воздух становился насыщенный, как положено после таких случаев. Верди не было видно уже добрых две недели – романтик загремел в больницу с переломом очередной части тела. Как ни странно, за всё это время ни одному из приятелей не пришло в голову навестить беднягу. У каждого из них постоянно находились отговорки, они врали сами себе, им было лень потратить несколько часов из своей, увы, итак не безграничной жизни, на то, чтобы узнать, всё ли у него в порядке. Но не будем сгущать краски, иногда таковой возможности, действительно не было. В тот день человек-мускул оказался свидетелем чудовищного равнодушия меломана. Совсем недавно его бросила девушка, обосновав свой поступок тем, что он слишком холодно к ней относился. Может быть, отчасти она и была права, ведь Мэл никогда не страдал привязанностью к той или иной персоне. Арнольд, когда услышал данную новость, сперва долго молчал, подумав, что только тишина и глубокое переосмысление прошлого смогут помочь меломану решить наболевшую проблему, однако, достаточно скоро он передумал и стал пытаться словесно утешить его. У него создавалось впечатление, будто Мэл разом отключил все свои чувства, перерезал провода нервов. Чувствуя, как постепенно выходит из себя, Арнольд стал пытался всеми силами расшевелить друга:

 - Не расстраивайся. Она ещё пожалеет, что ушла от тебя. Я её в землю вдолблю! Эта дура даже косички твоей не стоит! Даже чехла от наушника! Даже твоего пьяного взгляда! Короче, не переживай, - найдёшь себе новую.

 - Зачем мне переживать? В мире больше миллиарда женщин и я буду жалеть каждую из них? – ровным голосом произнёс Мэл.

 - Мэл, старина… А ты знаешь, что плееры твоей любимой фирмы больше не выпускают? – солгал человек-железо.

 - Да? Обанкротились, значит, - пожал плечами меломан.

 - А ты в курсе, что никто не любит твою музыку? – с долей злобы в голосе задал вопрос Арнольд.

 - Каждому своё, - совершенно спокойно изрёк Мэл.

 - Друг… Ты знаешь, Верди повесился, - попытался сымитировать печаль силач.

 - Приду – сниму, - без единой капли тревоги ответил меломан.

 - Слышал, завтра конец света! – уже весь красный от злобы, но всё же не без поддельного волнения в голосе произнёс Арнольд.

 - Что ж поделаешь – у всего, что имеет начало, есть и конец, - спокойно произнёс Мэл, чтобы снизишь нарастающую агрессию, силач ударил первого попавшегося под руку прохожего.

  Вывести любителя из состояния покоя оказалось невозможно… А любителя подраться оказалось невозможным собственными силами ввести из вышеуказанного состояния…

  Вернёмся к настоящему:

 - Я тебе покажу, где раки зимуют, - громко прокричал меломан, а затем, достав карту и подойдя к ребёнку, ткнул в левый нижний угол пальцем и произнёс, - примерно вот здесь.

  Дитё с интересом принялось разглядывать неизвестно где найденную Мэлом карту. Не веря, что от него, наконец, отстали, меломан в изнеможении плюхнулся на кровать. Вскоре постучали в дверь. Стук был столь неожиданным, что Эдди чуть не хватил инфаркт. Первое время герои долго переглядывались, так как не понимали, откуда доносился стук. В голове Верди абсолютно спонтанно родилась дикая мысль, что за дверью стоит какой-нибудь милиционер, который хочет потребовать нечестно заработанных почтальоном денег. Он сглотнул, уже начиная строить оправдательную речь. Однако хозяева данного номера были очень гостеприимны и не открыть просто не могли.

 - Иди от… Иди от… Иди, открой, - заикаясь, произнёс Эдди Арнольду.

 - Идиот, говоришь? – злостно произнёс Арнольд, потирая руки.

 Объяснять ему что-либо было уже бесполезно. Человек-кулак тучей встал из-за стола. Эдд побежал к себе в укрытие. Ребёнок наблюдал за происходящим и, хлопая в ладоши, кричал, что ставит на Арнольда. Между тем, некто, стоявший за дверью, даже и не думал уходить. Верди, которому за семь лет дружбы с Мэлом и Арнольдом уже осточертело видеть их разборки, решил, что кроме него никто не откроет, и пошёл в сторону двери. Его встретило незнакомое лицо, и оно выражало не лучшие эмоции. Скорее всего, это было вызвано тем, что романтик заставил женщину ждать. Но вот её взгляд пал на играющее чадо и она уже безжалостно улыбнулась. Дальше можно было не описывать – итак видно, что это его мать. Ребёнок, увидев своего родителя, естественно, спотыкаясь, на всех парах понёсся к ней. Женщина поблагодарила троицу сквозь зубы и ушла, добавляя к своим благодарностям по дороге кучу матерных слов. Сутки показались вечностью. Меломан потом ещё долго стоял, протирая глаза и не понимая, привиделось ли ему или это имело место быть на самом деле. Со стороны можно было подумать, что он не протирает очи, а плачет. На деньги, заработанные непосильным трудом, потом и кровью троица поела в вагоне-ресторане, где на этот раз, как бы странно это не звучало, обошлось без приключений. В целом третий день прошёл серо и скучно. К концу дня друзья даже вновь заскучали по не так давно покинувшему их ребёнку, а романтик весь вечер провёл в гордом одиночестве, засматриваясь на ночное небо, усеянное звёздами. Что-то странное сделалось с ним – если раньше он просто терпеть не мог долгих путешествий по рельсовым дорогам, то теперь с глодающей душу грустью смотрел вслед каждой уходящей минуте. Эдди, после того, как был загнан утром под кровать, решил провести остаток дня здесь же, не опасаясь за свою сохранность. Он и не хотел задуматься о том, что завтра им всем будет суждено разойтись в разные стороны, что они вряд ли когда-нибудь встретятся вновь. Жаль, однако, это неизбежно. В любом случае эти трое уже не потеряют друг друга. Последнее время поезд не замечал золотой середины – он ехал то слишком быстро, норовя обогнать ветер, то слишком медленно, уступая в скорости даже черепахам. А все, потому что кошмар на этот раз приснился машинисту. Ботаник к завершению дня стал совсем светловолосым, и у них с блондинкой даже появились общие темы для разговора. Бернард же при мысли, что теперь ему придётся ехать с двумя глупцами, впал в глубокую депрессию и повесил на грудь табличку с надписью: “абонент временно недоступен”. Ему ещё ни разу не доводилось находиться в обществе сразу нескольких блондинок, поэтому он не знал как себя вести. Кстати, этой ночью все пассажиры поезда смогли познакомиться с французскими комарами. Жужжа, точно напевая какой-то народный мотив, они так эффектно приземлялись на жертву и так изящно впивались в неё хоботком, что у той просто рука не поднималась их прихлопнуть. Ко всему прочему от них сказочно пахло духами! Создавалось нехорошее предчувствие, что в городе данным запахом пропитано всё живое и неживое. Больше всех крови потерял за эту ночь глава поезда. Бедняга забыл, какую кнопку требуется нажать, чтобы окно закрылось и посему сидел с открытым. К утру на нём не осталось ни единого пропущенного москитами миллиметра тела. Комар садился на его руку, разминал хоботок, искал местечко послаще, затем досыта напивался и преспокойно улетал, прекрасно зная, что хлопок по укушенному месту последует не менее, чем через десять минут. Однако были и минусы: после передозировки эстонской кровью комары начинали парить намного медленнее и иногда не вписывались в повороты. Тем не менее, бояться, что машинист вдруг покинет сей свет из-за потери большого количества красной жидкости было бы просто глупо. Вы когда-нибудь видели эстонское кладбище? Вот именно. Подобные люди умирают поразительно медленно! Так как из-за открытого окна, когда поезд набирал приличную скорость, в кабинке было достаточно прохладно, управляющий транспортом человек решил включить печь… но снова ошибся кнопкой и вместо этого активировал кондиционер. Помочь ему исправить ситуацию никто был не в силах – все спали мёртвым сном. Будто назло, вскоре с неба посыпался косой дождь. Он бил своими каплями прямо в лицо водителю. И всё-таки предводитель поезда оказался хитрее эстонского ливня – чтобы капли не попадали в глаза, он надел солнечные очки! Ехать, правда, теперь приходилось наощупь…

  На этот раз позже всех проснулся Мэл. Причиной его пробуждения стали некие щелчки. Нет, разумеется, он мог бы проспать ещё пару часов, но коварное любопытство, трепетное желание узнать, что же может издавать такие звуки, победило сон. Любитель музыки встал, потянулся и увидел троих до боли знакомых человек, со страстью припавших к окну… Вернее сказать двух, потому что Эдди как всегда предпочитал держаться подальше ото всех, особенно от Арнольда. Силач держал в руках фотоаппарат. Сперва это ввело меломана в заблуждение, поскольку у них не было с собой данной вещицы, но когда его взгляд пал на раскрытую сумку бледноликого героя, все вопросы сразу же отпали. Человек-мускул то и дело двигал указательный палец правой руки, нажимая на кнопку спуска – со стороны Верди ежеминутно раздавались удивлённые возгласы. Вышеописанная картина заинтересовала Мэла, и он решил присоединиться к товарищам. Достопримечательности Франции были сказочно красивы. В самом деле: тут было, чему удивляться! Различные арки, памятники, монументы, да и обычная местная растительность – они не могли оставить равнодушным ни одного туриста! Кстати, если Верди уделял больше внимания пейзажу города, то Арнольд не спускал глаз с проходящих мимо жителей. Что ж, здесь тоже было, на что поглядеть. Современное одеяние, стрижки, даже походка – всё выглядело в них непривычным для русского ока. Недавно подключившийся меломан выбрал своей целью чтение вывесок французских магазинов и очень хохотал от некоторых прочитанных слов. К удивлению всех троих, салонов красоты и бутиков здесь было гораздо больше, чем продуктовых магазинов. Ни одна замеченная ими в дороге женщина не ходила без накрашенных ногтей и век. Даже десятилетние девочки шли с ног до головы в лаке и губной помаде! Честно говоря, на лице Мэла это почему-то вызвало отвращение. Тротуары с лавочками выглядели даже чище, чем у силача дома! Порой казалось, что работать тут уборщиком было гораздо престижнее и прибыльнее, чем каким-нибудь менеджером по недвижимости. Французские бомжи, не имея при себе ни единого гроша, расхаживали по улицам в пиджаках и галстуках. Пили они исключительно одеколон, поэтому от них всегда хорошо пахло, правда, иногда слишком сильно. Даже самые злые собаки здесь ходили без намордника, и у них вовсе не возникало в мыслях погнаться за кошкой или облаять незнакомого мужчину. Газоны постригались ежедневно, на них не было брошено ни единого окурка. В своих первых впечатлениях Верди сравнивал городок с нетронутым раем. Каждый человек казался ему приятным и жизнерадостным, и он одно время старался рассмотреть на их спинах крылья. Мэл, к величайшему сожалению, не умел уличить серьёзных расхождений между Россией и Францией, а посему в скором времени, когда магазины со смешными вывесками закончились, ему всё это надоело, и он пошёл заниматься другими делами. Романтику стало интересно, что же творится с другой стороны, и он побежал к окну, находящемуся в коридоре. В его глазах поселилась утопия. Под поездом простиралось небольшое озеро. Вода в нём была кристально чистой, и у Верди даже возникла несколько сумасшедшая идея прыгнуть туда и искупаться, смыв все свои грехи. В воде отражались солнечные блики – эта деталь делала озеро ещё более фантастическим, невообразимым. Герой уже почувствовал себя там и только захотел притронуться к девственно-чистой природе, как вдруг стеклянная грань вернула его на землю… Они находились по разные стороны… Впервые за четверо суток у Верди при упоминании слова “поезд” возникли ассоциации с клеткой, а он ощутил себя диким зверем, до безумия влюблённым в свободу. Однако тут романтик вдруг узнал, что не одинок в своих мечтаниях. Буквально в нескольких метрах от него стояла та самая девушка с тёмными волосами и точно так же наблюдала за простирающимся внизу озером. Странно: ещё каких-то пару дней назад он искал её лицо в каждом прохожем, не в силах усмирить волнительных биений сердца, а сейчас не заметил. Как бы там ни было, Верди решил не упускать в очередной раз подвернувшийся момент и поговорить с ней, тем более, что момент мог оказаться последним. Он постепенно, как бы невзначай, стал приближаться к ней, заново изучать её взглядом, точно сто лет не видел, но брюнетка этого не замечала – она была настолько увлечена природой, что ничего не видела вокруг себя. Даже ни капли общего не имеющий с художественной деятельностью человек сейчас вдохновился бы на написание картины!

 - Любовь? Неужели это вы? Как же жалко, что я не мог найти вас раньше… Ну, что, вы всё ещё не определили цель жизни? – произнёс Верди.

 - Да, здравствуйте, Верди. Я думаю, что не стоит напрягать извилины в её поиске – рано или поздно, она обязательно проявится. Просто, видимо, до меня ещё не дошла очередь. Теперь я окончательно поняла, как устроен мир. Мы все стоим на раздаче: кто-то за новой жизнью, кто-то иной ждёт прихода неминуемой смерти, а чья-нибудь жена грезит в этот момент рождением ребёнка, - сказала девушка, не отводя взгляда от уличных красот.

 - Это очень хорошо, что вы так решили. Надеюсь, начиная с данного момента, вас больше не будут угнетать навалившиеся проблемы… лишь улыбнись – своей улыбкой ты, подобно ослепительному солнечному свету, разобьёшь их на мелкие частицы, и из этих частиц потом вырастут прекрасные розы, - снова, переходя с “вы” на “ты”, изрёк романтик, добавив после непродолжительного молчания, - Ну, что, сбылось твоё желание?

 - Какое? – с искренним удивлением произнесла девица.

 - Ты что-то загадала в ночь звездопада, верно? – напомнил Верди и с этой минуты стал присматриваться к реакции собеседницы ещё внимательнее.

 - Ах, это… Знаешь, есть такая примета, что если ты расскажешь о своём желании кому-либо другому, насколько бы близким он тебе не был, то оно не сбудется, - произнесла брюнетка, а потом, с немалой долью отчаяния в голосе добавила, - Хотя, зачем таить его от других и играться с их любопытством, если оно всё равно никогда не сбудется. Всё, что я хочу – мира во всём мире. Глупо надеяться на такое, не правда ли? Ведь люди уже давно вычеркнули это слово из словарей. Как можно ждать от человечества примирения, когда они испокон веков не могли обходиться без войн? Ты видел эти озёра, луга и поля, эти ни с чем несравнимые травы и небеса, эти потрясающие краски? Они жертвуют ими ради денег, истины и славы! Бог давно отвернулся от нас, потому что ему мерзко смотреть на то, что мы сотворили с матушкой-природой…

 - Человечество старательно желает расправиться со всем, что связано с природой. Но у них не получится довести начатое до победного конца, хотя бы по той простой причине, что они сами являются природным материалом… Они не в силах заставить каждую вещь подчиняться своим законам, - агитирующим тоном проскандировал романтик, вдруг взяв ладонь собеседницы и продолжив, - Пока мы живы, будут жить и наши сердца… Знаешь, с тех пор, как я увидел тебя в том кафе, я сделался просто помешанным. И день, и ночь воспоминания о тебе, о твоём чудном образе не дают мне проходу. Я перестал спать, я вижу сны наяву, и в каждом из них ко мне являешься ты. У меня жар, у меня бред, я чертовски болен, но ни одно лекарство не земле не сможет излечить изнывающей души, ровно, как ни один другой человек уже не сможет так освятить мою тёмную жизнь, как это сделала ты.

 - Ты хоть сам понимаешь, что сейчас говоришь? – выхватив ладонь и с силой ударяя ей по лицу романтика, произнесла девушка с тёмными волосами, - Я не перестаю удивляться глупости твоих слов! Признаться, раньше ты мне казался мудрым, но я ошиблась. Ты такой же, как все! Как можно полюбить человека, с которым виделся всего-навсего пару раз? Мои уши не приспособлены слушать подобную чушь. А может быть, ты, рассказывая об этом, рассчитывал на то, что я стану твоей женой? Запомни: моё имя ещё ни к чему меня не обязывает.

 - Я зверски мучался всё это время, во мне созревал инородный плод и вот, когда терпеть больше стало нельзя, я решил выпустить его на волю и высказать наболевшее. Мне важно лишь то, чтобы ты знала мои болезненные чувства, не более. Да, не буду спорить, я стал глупцом, потому что научился думать сердцем, а не головой… Ты научила меня этому, - произнес Верди, глядя героине прямо в глаза.

 - Вот только не надо благодарностей… Ты прекрасно знаешь, что давить на мою жалость бесполезно. Да, и раз тебе больше от меня ничего не надо, то прощай, - проговорила брюнетка, уходя, а потом, проделав несколько неравномерных шагов, обернулась и добавила, - Ну, я же знала, что тебе от меня нужна не только преданная дружба.

  Миссия была провалена. В принципе, Верди предполагал, что разговор закончится этим, но в его скромном сердце всё-таки била непотопляемая надежда на то, что события приобретут другой ход. Простояв немного, он стал себя утешать мыслью, что случившееся – далеко не первый случай в практике человечества… И наверняка не последний. Даже спустя добрых полчаса он не переставал слепо верить в то, как девушка вдруг одумается и вернётся. Вера оказалась тщетной. На этой минорной ноте из громкоговорителя послышался голос машиниста, который сообщил о причаливании поезда в ближайшие сорок минут. Растеряв всю утреннюю бодрость, романтик поплёлся к себе в номер.

 Сообщение из громкоговорителя очень обрадовало толстяка, ботаника и блондинку. С криком “ура!”, Бернард подбросил вверх свисающее пузо. Пол побоялся его приземления. Хэлен, не задумываясь, с ликованием подбросила в воздух свою юбку, чем сильно удивила остальных. К счастью, обошлось без происшествий, и одежда не вылетела в открытое окно. Заражённый всеобщей радостью, ботаник тоже решил не давать в грязь лицом и подбросил в воздух книжную закладку. Через мгновение все уже прятались под кроватью, опасаясь стать мишенью для остроконечного предмета. Нож не возвращался. Героев одолевало неподкупное желание увидеть, что же задержало орудие, но вылезать из своих укрытий никто не решался. Наконец, из-под мебели показалась голова хозяина ножа, и он увидел его воткнутым в потолок. Сидел он там, признаться, довольно крепко. Вытаскивать орудие приходилось, вставая друг на друга. На собирание чемоданов ушло довольно много времени, однако, это были приятные хлопоты. Дабы эффектно показаться в дверях, блондинка принялась сдувать со своих плеч пылинки. Несчастная девушка думала, что на выходе её уже ждут тысячи поклонников с цветами невообразимой красоты в руках. Вот транспорт стал замедлять ход и вскоре совсем остановился. Пассажиры, как по команде, выглянули в окно и обнаружили прямо по курсу вокзал. Четырёхдневной поездке пришло самое, что ни на есть логичное завершение. Солнце встало в зенит, заняв боевую позицию, точно собиралось поприветствовать прибывших туристов. Трое вышеописанных героев шли по коридору на выход, и для каждого из них время проходило по-своему. Блондинка побыстрее хотела упасть в объятия сказочного города, а поэтому каждая минута, казалось, длилась вечность. Бернард хоть и был далеко не в восторге от спутников, которыми снабдила его в дорогу судьба, но сейчас, когда он осознал, что может больше никогда их не увидеть, ему сделалось по-настоящему грустно. Выбежав на улицу, Хэлен закрылась рукой от ярких лучей и зашипела, подобно какому-нибудь вампиру. “Да, сколько в мире нечисти. Раньше были кровососы – теперь блондинки”, - подумалось толстяку. Команда застыла на привокзальной платформе. Направлений для их дальнейших путешествий оказалось огромное множество. Почти уверен, что здесь их пути разойдутся. Следуя здравой логике, к этому выводу, в конце концов, пришёл и любитель вкусно поесть. Только он хотел было обратиться к Хэлен с трогательной, прощальной речью, как вдруг заметил, что девушка уже убежала далеко вперёд. Её внимание привлёк красивый магазинчик, весь обустроенный в розовых тонах. Неоновым светом, несмотря на то, что на дворе стоял разгар дня, переливалась вывеска. Нет, она не знала, что там написано – её привлёк элегантный шрифт. Подобравшись поближе, Хэлен разглядела на многочисленных витринах широкий выбор французской одежды. Припав к стеклу, светловолосая леди начала жадно разглядывать товар, как будто через пять минут её поведут на виселицу и это последние глотки свободы. Костюмеры – все стройные, высокие, ухоженные, горячие парни. В голове девушки после увиденного, автоматически параллель с русскими костюмерами. Здесь она столкнулась с полной противоположностью – горбатые карлики, не способные обойтись без того, чтобы в каждом предложении не вставить матерное слово, вечно пьяные и злые. “Теперь я понимаю эмигрантов”, - подумала Хэлен и уставилась смотреть дальше. Тут она заметила, что дико попуталась, ведь перед ней стоял обыкновенный манекен. Несмотря на то, что магазинчик располагал довольно знатным товаром, умудряясь при этом запрашивать вполне земную цену, толпами покупателей, встающих в непостижимой человеческому уму длины очередь, которая ни секунды не могла продержаться без того, чтобы кого-нибудь не толкнуть, он не кишел. Здесь в голове у девушки вновь прошла параллель со страной, некогда хотевшей построить коммунизм. Не буду углубляться в сии подробности, вы и сами всё знаете. Прошло несколько минут, в ходе которых Хэлен уже успела облизать все витрины и обойти магазин с четырёх сторон. Почему-то только сейчас до неё дошло, что гораздо интереснее было бы зайти внутрь. Входные двери были автоматизированы, поэтому с ними у нашей героини особых проблем не возникло. По всему помещению раздавался картавый голос какой-то известной певицы. Стены украшались плакатами с дамами в модной одежде. Духами в зале пахло настолько сильно, что, казалось, будто тут сможет выжить только истинный француз, привыкший к народному запаху. Хэлен внезапно повернула за угол и обнаружила там сборище блондинок, которые громко спорили по поводу, какой из нарядов лучше смотрится на их подруге. Все они, каждая доказывая свою правоту, пытались скорчить такие устрашающие лица, что любому наблюдателю мужского пола стало бы до того смешно, что пришлось бы вызывать скорую, дабы сохранить ему жизнь… И у некоторых это даже получалось! Вот на плечо одной из блондинок опустилась чья-то очень знакомая рука и не менее знакомым нам голосом прозвучала некоторая фраза. Слова эти касались непосредственно девичьего спора. Дамы пришли в ошеломление от гениальности изречения и их разногласия прекратились. Они обернулись и увидели Хэлен. Через пару мгновений удивление переросло в неописуемую радость. Девушку, признав в светловолосой героине свежеиспечённую подругу, бросились её обнимать. Довольно странным показался тот факт, что французские блондинки без труда понимали русских и наоборот, русские блондинки могли свободно общаться с французскими. По всей видимости, у светловолосых созданий был какой-то собственный язык, прибегая к которому, у низ никогда не возникало трудностей в общении… И так они нашли друг друга…

 А Бернард, тем временем, продолжал стоять на вокзале и никак не мог определиться в какую сторону ему пойти. Всё это подозрительно напоминало сказку о трёх дорогах, где соответствующий выбор влиял на судьбу персонажа, только в случае с толстяком вариантов пути было куда больше. Свежий заграничный воздух окружал его со всех сторон и это не могло не вызвать на лице героя блаженной улыбки. Им пропитывались все поры, вся кожа и, возможно, даже сердце. Вот только во всём этом явно чего-то не хватало, какого-то важного ингредиента, без которого невозможно приготовить идеального блюда… Ага! Вот, откуда ни возьмись, по улице, не спеша, стал распространяться запах местных деликатесов. Стоило лишь искушающей струйке достичь носа Бернарда, как он тут же определился со своим выбором… Прямо по курсу его ожидало маленькое кафе…

 - Мы подошли к конечной станции “Москва - Париж”. Просьба всем пассажирам покинуть свои места! – скомандовал управляющий транспортом машинист.

 - Ты бы ещё ночью это сказал, тормоз! – рассмеявшись, обратился к нему помощник. Действительно, прошло уже более часа с того момента, как поезд оставил последний турист. Вагоны опустели, словно в них никого и не было. Обойдя каждый номер в транспорте, чтобы убедиться, что никто не заснул и не проспал свою остановку, проводница обнаружила в одном из них, подозрительно покоящуюся на кровати чёрную сумку. Почуяв неладное, она решила наиболее правильным в данном случае вызвать милицию. Сотрудники подоспели к указанному месту в самые короткие сроки. Процесс разминирования шёл напряжённо долго. Люди, неизвестно ради чего рисковали своими жизнями. Конечно, наружу всплыла уйма злобы и смеха, когда в результате операции обнаружилось, что сумка забита нижним женским бельём, вероятно, кем-то случайно забытым, а не ядерными боеголовками.

  Распрощавшись с Эдди, троица беззаботно разгуливала по одному из вечнозелёных французских парков. Бродили они, надо заметить, уже не один битый час и всё никак не могли себя чем-нибудь занять. Кроме того, их ноги совсем вымотались, и друзьям срочно нужно было где-то присесть. К счастью, неподалёку располагался фонтан. На перечисление всех украшений данной постройки не хватило бы и жизни, поэтому я ограничусь лишь тем, что он был красив. Утомлённые раскалённым небесным светилом, герои присели на камни, живописно выстроенные вокруг сооружения. Вода была прозрачной, почти как воздух. Арнольд провёл ладонью по пристальной глади.

 - Эх, какой же всё-таки великолепный город! Ну, почему ж, русская столица не такая? Была бы возможность, я бы с радостью остался здесь жить… Верди, брось монетку, чтобы мы ещё сюда вернулись, - торжествующе произнёс человек-мускул.

  Романтик почему-то вздохнул, и в его вздохе нельзя было определить, устал ли он или о чём-то сожалеет. Достав из кармана пятак, он немного подержал его на солнце, словно не желая расставаться, и бросил в фонтан. Как и следовало ожидать, монетка, не задерживаясь, пошла ко дну. Три пары глаз внимательно проследили за этим падением.

 - Да, кидай побольше! Я надеюсь, мы не один раз сюда же вернёмся, - сказал меломан, полный бодрости и веселья

  В конце концов, вся их мелочь оказалась лежать на дне миловидного фонтана. Посидев ещё немного, приятели встали и отправились странствовать дальше. Разговор не утихал ни на минуту. Вдруг меломан невзначай вспомнил о том, каким образом у них оказались бесплатные билеты и какую услугу они обещали оказать взамен. Любитель музыки счёл нужным задать вопрос по данному поводу силачу, но тот объяснил, что подсунул наркотики в сумку Эдди, пока тот спал.

 - Знаете… Любовь зла… - вдруг нарушил тишину романтик.

 - Да, только она почему-то тебя не полюбила, - засмеялся Мэл.

 - Ты, что, хочешь сказать, что я козёл? – разозлился Верди и уже верно бы бросился в атаку, если бы их вовремя не разнял Арнольд.

 - Спокойнее, спокойнее… А то будете иметь дело со мной! – пригрозил он.

 - Нет, серьёзно… Почему-то злодейка-судьба всё время пытается связать мою судьбу с какой-нибудь сволочью? Не довольно ли испытаний? Может, меня пора уже чем-нибудь наградить? Ну, вот, я уже, не могу произносить это слово вслух – сразу происходят ассоциации с ней.

 - Да, а ещё по её вине мы оказались здесь, - продолжил меломан.

 - …С билетами на руках в один конец, - закончил Арнольд, добавив, после того, как его глаза загорелись какою-то неожиданной мыслью, - Слушайте, а вы хоть понимаете, в какую задницу мы залезли, отважившись на такой безрассудный поступок? В незнакомой стране, не имея ни родственников поблизости, ни знакомых, ни денег на существование… Неужели вам ни разу за эти долбанные четверо суток не пришёл в голову вопрос: “А как мы попадём домой?”. Всё, отныне никаких баб!

  Установилось поразительное молчание. Если бы сейчас в комнате присутствовал Эдди, то сиюминутно послышался бы громкий шлепок об асфальт. Как ни странно, этот звук имел место появиться и без него. Товарищи оглянулись в сторону, откуда послышался звук. Не земле лежал, нелепо раскинув ноги и руки в стороны, человек. Видимо, он краем уха подслушал разговор нашей троицы. Билось ли сердце у того впечатлительного бедняги или нет – героям сейчас не было до этого дела. Поверьте, они были заняты мыслями поважнее. Меломан засунул руки в карманы, но, сколько ни шарил, найти ничего не мог. Следуя его примеру, Арнольд вывернул и свои карманы, однако, они тоже оказались пустыми. Двое унылых лиц уставились на романтика. Он, догадавшись без лишних слов, чего от него хотят, тоже поспешил обыскать свою одежду на наличие хотя бы какого-нибудь количества денег, но после длительных и безрезультатных поисков лишь только отрицательно покачал головой. Это означало “нет”… Установилась ещё более унылая тишина, во время которой каждый медленно сходил с ума. Однако длилась она недолго. Вскоре её нарушил торопливый и, как ни в чём не бывало, бодрящий голос Мэла:

 - Пойдёмте к фонтану.

  Здесь Верди достал один из конвертов и, хитро улыбнувшись, приступил к делу…

 КОНЕЦ